19/09/2019
Тьфу-тьфу-тьфу
Матрёна Ивановна Державина, проснувшись, сразу же по привычке глянула на циферблат старинного механического будильника, который был ей чуть ли не ровесником и тикал уже вроде бы даже громче, чем звонил. Однако, судя по стрелкам, разбудил ее не он – было еще рано... Но какой-то звук был! Это она знала точно, потому что спала уже по возрасту чутко. Что это за звук?
Ответ донесся от окна, и, так резко, как позволяли годы, поднявшись с кровати, старушка отдернула занавеску. Тотчас с внешнего подоконника упорхнула птичка, которая не громко, но звучно скреблась-стучалась клювом в стекло.
«Птица в окно – это к покойнику!» – точно поняла Матрёна и начала было перебирать в памяти живых еще знакомых, выискивая среди них первого кандидата на тот свет.
Отвлекла ее боль в пояснице.
«От резких движений, наверное, – сморщившись и прошипев, решила она, но тут же поправила догадку, вспомнив историю своего подъема с кровати. – Нет... Как же? Просто не с той ноги встала».
Бабуля прошаркала тапками в ванную и невольно свежим взглядом посмотрела на зеркало. У того случайно давно ею же был отбит уголок. Зеркало вроде не было разбитым... Но оно с тех пор и целым не было!
«Плохо! – в который раз подумала Матрёна Ивановна и, в комплексе оценив ниспосланные ей с утра знаки, решила, что пора...
– С первой же пензии (так и думала, как говорила: не со свистом, а со звоном – через «з») надо новое зеркало купить и поменять... Кума позвать, он поставит... Заодно расскажет чего... Бутылку куплю, уж ладно!»
Никакой своей метафизической теории Матрёна не имела и не выводила, а полагалась только на проверенные знаки – предзнаменования! – никак не веря в возможность совпадений и случайностей.
Обдумав утвержденный провидением срок замены надбитого зеркала, она, умывшись, посмотрела в него словно бы на прощание. Пригладила мокрой рукой свои пегие жидкие волосики и обеспокоилась тревогой в маленьких глубоко посаженных бесцветных глазках, спрятанных в складках морщинистой дряблой кожи. Тут же вспомнила о главном и обернулась. Аккуратно трижды постучала по деревянной двери и, повернув голову влево, опять же трижды – «Бог троицу любит!» – быстро, как пулемет, поплевала. Тьфу-тьфу-тьфу.
– Чтоб не сглазить! – вслух сказала она в завершение ритуала, держа в уме возраст и здоровье кума.
Кофе Державина не любила. Считала его напитком не нашим, не родным – индейцы придумали! – а потому варила его в кастрюльке и пила только затем, чтобы потом накрыть чашку блюдцем, перевернуть и посмотреть, как гуща растеклась – узнать прогноз на день – будет ли успех, если активничать, или надо бы просто полежать в смирении перед телевизором.
Завтракая она с недовольством вспомнила, как ее знакомая... подруга, даже можно сказать... Изольда Генриховна Скипетрянская заявила ей однажды, что и чай тоже, мол, продукт заморский! Потому и слон, дескать, нарисован на пачке любимого Матрёной индийского чая...
И так эта новость задела в свое время Матрёну Державину, что она в великом душевном расстройстве попробовала в кастрюльке свой домашний хлебный квас подогреть, да не вышло из этого ничего съедобного... Выливать пришлось и плеваться!
– Тьфу на тебя еще раз, стерва! – вслух сказала она, представив смеющееся, как всегда, лицо Изольды, которая вдобавок ко всему своему космополитизму еще и в сетевую торговлю («маркетинг», как та любила выражаться) затащила Державину распространять нездешние таблетки для избавления от застарелого жира под кожей. И название-то у этих пилюль – тьфу! – не выговорить...
«Зловредно ведь это! – в стотысячный раз разоблачила себя в своем занятии Матрёна. – Коли толстый человек, то от бога это... И не след всевышнему заморским зельем перечить! Они там, за границами, давно уж все в грехах погрязли... И нас за собой на погибель тянут».
Мгновенно в такой же по счету раз осознав, что не будь этой проклятой заграничной отравы, то и прибавки бы у нее никакой бы не было, и потому не ругаться ей на таблетки надо, а благодарить их, Матрёна Державина снова вслух объявила:
– Тьфу!
И так сильно тряхнула при этом головой, что сотряслась во всех своих конечностях, ненароком задела рукой с бутербродом солонку и перевернула ее. Соль рассыпалась. И снова:
– Тьфу ты!
«Не иначе, с Изольдой и поссорюсь! – поняла она с готовностью к неизбежному. – Давно пора уж».
Подумав про Скипетрянскую, Державина ясно поняла, что злится не только на ту... Большое общее число дурных предзнаменований с утра – вот что вводит ее в тревогу и беспокойство!
– Не может же быть всё так плохо! – в сердцах сказала она сорвавшимся голосом.
И – о чудо! – Матрёна почувствовала щекотливый зуд в левой ладони.
«Это к деньгам!» – сразу зародился в ее сознании такой деятельный энтузиазм, что сам собой там же – в голове – зазвучал одноименный марш в исполнении полноценного духового оркестра.
И сразу же в довесок к постигшему воодушевлению она припомнила сон, в котором по большой куче дерьма ползали тараканы, словно бы громкая бравурная музыка в ее мозгу их разбудила.
– Точно! – прерывающимся от озарения шепотом и вздрогнув всем телом от острого приступа счастья сказала сама себе Матрёна Державина. – Говно... Да еще и с тараканами – это к деньгам!
От предчувствий перехватывало дыхание. Матрёна поняла, что время терять нельзя, иначе денежная удача уползет еще быстрее, чем приползла.
Она оделась, схватила свою старую и потасканную хозяйственную сумку с заморскими чудо-пилюлями и, как могла, быстро вышла из дома, чтобы с волной добрых предчувствий вплеснуть в современность будущее – радостное и счастливое.
Но как бы Державина ни спешила теперь, а соль со стола перед уходом собрала-таки обратно в солонку – от греха...
«Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить».
Игорь Присс © октябрь 2016
